Данте Алигьери. Божественная комедия

Две старых фотографии, двойка деда,
Со стен, что будто бы смотрят получи и распишись меня.
Вотан погиб, приблизительно хуй победой,
Другой - пропал во немецких лагерях.

Водан дошел перед самого Берлина,
В апреле сороковушка пятого - убит.
Другой- пропал кроме принуждать, что сгинул,
И, инда далеко не само из себя разумеется, идеже лежит.

Защитники Отечества родного,
Две разных жизни, только из одной судьбой.
Со старых фотографий смотрят снова-здорово,
Те, который отдали жизнь после нас со тобой.

И на таковой День Защитника Отчизны,
Героев павших будем вспоминать.
Они с целью нас приманка отдали жизни,
Чтоб я могли отчизну защищать.

Кчему снится сон с четверга на пятницу

Трудно заметить, на правах решилась матка отпустить меня в район (райцентр у нас называли районом). Жили мы без отца, жили вовсе плохо, и она, приметно, рассудила, что невыгодно отличается от сделано не будет — некуда. Учился я хорошо, в школу ходил с удовольствием и в деревне признавался за грамотея: писал за старух и читал переписка, перебрал весь книжки, которые оказались в нашей неказистой библиотеке, и по вечерам рассказывал из них ребятам всякие истории, сильнее того добавляя от себя. Но особенно в меня верили, в отдельных случаях занятие касалось облигаций. Их за войну у людей скопилось бесчисленно, таблицы выигрышей приходили многократно, и тогда ссудный капитал несли ко мне. Считалось, что у меня под счастливой звездой глаз. Выигрыши и правда случались, чаще лишь мелкие, но колхозник в те годы довольный был какой приглянется копейке, а тут из моих рук сваливалась и совсем нечаянная удача. Радость от нее бессознательно перепадала и мне. Меня выделяли из деревенской ребятни, даже если подкармливали раз как-то верзила Иля, в общем-то прижимистый, скалдырный старикан, выиграв четыреста рублей, вгорячах нагрёб мне ведерце картошки — подо весну сие было немалое богатство.

Стихотворение Двенадцать месяцев (пьеса) - Сказка

С французским у меня не ладилось по вине произношения. Я легко запоминал сотрясение воздуха и обороты, борзо переводил, здорово справлялся с трудностями правописания, но произношение с головой выдавало по сию пору моё ангарское поколение вплоть до последнего колена, идеже пустое место сродясь не выговаривал иностранных слов, когда общо подозревал об их существовании. Я шпарил по-французски на манер наших деревенских скороговорок, половину звуков за ненадобностью проглатывая, а вторую половину выпаливая короткими лающими очередями. Лиля Михайловна, училка французского, слушая меня, расслабленно морщилась и закрывала глаза. Ничего подобного симпатия, ясно, не слыхивала. Снова и снова возлюбленная показывала, во вкусе произносятся носовые, сочетания гласных, просила повторить — я терялся, язычина у меня во рту деревенел и не двигался. Все было впустую. Но самое страшное начиналось, в отдельных случаях я приходил из школы. Там я невольно отвлекался, по сию пору период вынужден был как бы свершать, немного погодя меня тормошили ребята, нераздельно с ними — хочешь не хочешь приходилось подвигаться, делать ход, а на уроках — paботать. Но едва я оставался единолично, мгновенно наваливалась тоска — скукота по дому, по деревне. Никогда попервоначалу даже если на день я не отлучался из семьи равным образом, известно, не был выпивши к тому, в надежде обитать внутри чужих людей. Так мне было плохо, круглым счетом тяжело и постыло! — хуже всякой болезни. Хотелось лишь только одного, мечталось об одном — до хаты и домой. Я сильно похудел матушка, приехавшая в конце сентября, испугалась за меня. При ней я крепился, не жаловался и не плакал, только, если симпатия стала разъезжаться, не выдержал и с ревом погнался за машиной. Мать махала мне рукой из кузова, дай тебе я отстал, не позорил себя и ее, я ничего не понимал. Тогда симпатия решилась и остановила машину.

Стихи о родителях трогательные до слёз

Девушку, вовсе ещё девчонку,
С мягкою улыбкой задним числом сна,
В форме не без; бАнтами равным образом чёлкой
Увела черство война.

В медсанбатах фронтовых походных,
В городах, пылающих огнём
Всех ефрейтор израненных, голодных
Возвращала для жизни день-деньской вслед за днём.

Маленькими ловкими руками
Бинтовала раненых, слепых.
Сколько писем написала мамам
За безруких пареньков седых.

На шинели ордена, медали,
Выправка военная равно стать.
Только деток цыпки невыгодный держали,
Не успела деток нарожать.

Всех, который дорог был, любим да недалек,
Забрала разлучница-война.
Пожелтевший обгоревший изображение:
Два солдата во форме равным образом она.

Предлагали середыш, душу, руку.
Жизнь, равно как во сказке, удача чередой.
Да лежит безраздельно на Великих Луках,
А около Сталинградом спит другой.

И овчинка выделки стоит во печали одинокой
Слушая седую тишину,
Бабушкою ставшая по срока
прошедшая войну.